Неточные совпадения
Уже сукна купил он себе такого, какого не носила вся губерния, и с этих пор стал держаться более коричневых и красноватых цветов с искрою; уже приобрел он отличную пару и сам держал одну вожжу, заставляя пристяжную виться кольцом; уже завел он обычай вытираться губкой, намоченной в воде, смешанной с одеколоном; уже покупал он весьма недешево какое-то мыло
для сообщения гладкости
коже, уже…
Необыкновенная гибкость ее стана, особенное, ей только свойственное наклонение головы, длинные русые волосы, какой-то золотистый отлив ее слегка загорелой
кожи на шее и плечах и особенно правильный нос — все это было
для меня обворожительно.
Однажды Лебедь, Рак да Щука
Везти с поклажей воз взялись,
И вместе трое все в него впряглись;
Из
кожи лезут вон, а возу всё нет ходу!
Поклажа бы
для них казалась и легка:
Да Лебедь рвётся в облака,
Рак пятится назад, а Щука тянет в воду.
Кто виноват из них, кто прав, — судить не нам;
Да только воз и ныне там.
А я и возненавидел этого последнего мужика, Филиппа или Сидора,
для которого я должен из
кожи лезть и который мне даже спасибо не скажет… да и на что мне его спасибо?
Черное сукно сюртука и белый, высокий, накрахмаленный воротник очень невыгодно
для Краснова подчеркивали серый тон
кожи его щек, волосы на щеках лежали гладко, бессильно, концами вниз, так же и на верхней губе, на подбородке они соединялись в небольшой клин, и это придавало лицу странный вид: как будто все оно стекало вниз.
— Нет, я ведь сказал: под
кожею. Можете себе представить радость сына моего? Он же весьма нуждается в духовных радостях, ибо силы
для наслаждения телесными — лишен. Чахоткой страдает, и ноги у него не действуют. Арестован был по Астыревскому делу и в тюрьме растратил здоровье. Совершенно растратил. Насмерть.
Клим Иванович Самгин присматривался к брату все более внимательно. Под пиджаком Дмитрия, как латы, — жилет из оленьей или лосиной
кожи, застегнутый до подбородка, виден синий воротник косоворотки. Ладони у него широкие, точно у гребца. И хотя волосы седые, но он напоминает студента, влюбленного в Марину и служившего
для всех справочником по различным вопросам.
И вот он сидит в углу дымного зала за столиком, прикрытым тощей пальмой, сидит и наблюдает из-под широкого, веероподобного листа. Наблюдать — трудно, над столами колеблется пелена сизоватого дыма, и лица людей плохо различимы, они как бы плавают и тают в дыме, все глаза обесцвечены, тусклы. Но хорошо слышен шум голосов, четко выделяются громкие,
для всех произносимые фразы, и, слушая их, Самгин вспоминает страницы ужина у банкира, написанные Бальзаком в его романе «Шагреневая
кожа».
Случалось, что петлей якорной цепи его сшибало с ног, ударяя о палубу, что не придержанный у кнека [Кнек (кнехт) — чугунная или деревянная тумба, кнехты могут быть расположены по парно
для закрепления швартовых — канатов, которыми судно крепится к причалу.] канат вырывался из рук, сдирая с ладоней
кожу, что ветер бил его по лицу мокрым углом паруса с вшитым в него железным кольцом, и, короче сказать, вся работа являлась пыткой, требующей пристального внимания, но, как ни тяжело он дышал, с трудом разгибая спину, улыбка презрения не оставляла его лица.
Кожа акулы очень ценится столярами
для полировки дерева; кроме того, ею обивают разные вещи; в Японии обтягивают сабли. Мне один японец подарил маленький баул, обтянутый
кожей акулы; очень красиво, похоже немного на тисненый сафьян. Мне показали потом маленькую рыбку, в четверть аршина величиной, найденную прилипшею к спине акулы и одного цвета со спиной. У нас попросту называли ее прилипалой. На одной стороне ее был виден оттиск шероховатой
кожи акулы.
Сквозь белую, нежную
кожу сквозили тонкими линиями синие жилки; глаза большие, темно-синие и лучистые; рот маленький и грациозный с вечной, одинаковой
для всех улыбкой.
И без того уж знаю, что царствия небесного в полноте не достигну (ибо не двинулась же по слову моему гора, значит, не очень-то вере моей там верят, и не очень уж большая награда меня на том свете ждет),
для чего же я еще сверх того и безо всякой уже пользы
кожу с себя дам содрать?
Вьюками были брезентовые мешки и походные ящики, обитые
кожей и окрашенные масляной краской. Такие ящики удобно переносимы на конских вьюках, помещаются хорошо в лодках и на нартах. Они служили нам и
для сидений и столами. Если не мешать имущество в ящиках и не перекладывать его с одного места на другое, то очень скоро запоминаешь, где что лежит, и в случае нужды расседлываешь ту лошадь, которая несет искомый груз.
Из объяснения его я понял, что, как только у изюбра окрепнут молодые рога (панты), он старается содрать с них
кожу,
для чего треплет какое-нибудь деревцо. Другой самец, придя на это место, понимает, что это значит. Он начинает злиться, рыть землю ногами и бить молодняк рогами.
Дни нездоровья были
для меня большими днями жизни. В течение их я, должно быть, сильно вырос и почувствовал что-то особенное. С тех дней у меня явилось беспокойное внимание к людям, и, точно мне содрали
кожу с сердца, оно стало невыносимо чутким ко всякой обиде и боли, своей и чужой.
Я думал, что это кровь, но потом я узнал, что это у червяка под
кожей есть жидкий сок —
для того, чтобы по смазке легче сходила его рубашка.
Антонида Ивановна, по мнению Бахаревой, была первой красавицей в Узле, и она часто говорила, покачивая головой: «Всем взяла эта Антонида Ивановна, и полнотой, и лицом, и выходкой!» При этом Марья Степановна каждый раз с коротким вздохом вспоминала, что «вот у Нади,
для настоящей женщины, полноты недостает, а у Верочки
кожа смуглая и волосы на руках, как у мужчины».
— Э, батенька, что поделаешь: ее не вернуть, а «Моисея» нужно было выправить, — добродушно ответил Веревкин и прибавил каким-то смущенным тоном: — А я вот что скажу вам, голубчик… Сегодня я лез из
кожи больше
для себя, чем
для «Моисея».
— Помилуйте, тятенька, да я
для вас из собственной
кожи завсегда готов выскочить, а не то чтобы подобные сущие пустяки.
«Земской барышней» оказалась Устенька, которая приехала с какими-то молодыми людьми устраивать в Суслоне столовую
для голодающих. Мельник Ермилыч в качестве земского гласного помогал. Он уже целое трехлетие «служил» в земстве и лез из
кожи, чтобы чем-нибудь выдвинуться. Конечно, он поступал во всем, руководствуясь советами Замараева.
Стоял в ней столярный станок, возле него с одной стороны стол со слесарными снарядами, с другой — столярный верстак; в углу, у окна
кожей обитый полок
для чинки и сборки часов, к печи приставлен небольшой горн с раздувальным мехом
для плавки, литья, паянья и
для полуды; у другого окна стоят на свету два пристолья
для резьбы и золоченья, а по полкам расставлены заготовленные иконы и разная утварь, дожидавшая очереди
для починки или переделки.
— Ну, что за старик! Кабы он… да я бы, кажется, обеими руками перекрестилась! А какая это Соловкина — халда: так вчера и вьется около него,так и юлит. Из
кожи для своей горбуши Верки лезет! Всех захапать готова.
Высшая доза морфия — три сантиграмма; взрослой, совсем не слабой больной впрыснули под
кожу пять миллиграммов морфия, — и она умерла;
для объяснения таких фактов в медицине существует специальное слово «идиосинкразия», но это слово не дает мне никаких указаний на то, когда я должен ждать чего-либо подобного…
По возвращении домой начиналась новая возня с ягодами: в тени от нашего домика рассыпали их на широкий чистый липовый лубок, самые крупные отбирали на варенье, потом
для кушанья, потом
для сушки; из остальных делали русские и татарские пастилы; русскими назывались пастилы толстые, сахарные или медовые, процеженные сквозь рединку, а татарскими — тонкие, как
кожа, со всеми ягодными семечками, довольно кислые на вкус.
Мы остались одни; унесли
кожу и подушки, и остров получил
для меня свою прежнюю очаровательную прелесть.
По Петербургу пронеслись вдруг слухи, что у Калинкина моста и далеко подальше стал показываться по ночам мертвец в виде чиновника, ищущего какой-то утащенной шинели и под видом стащенной шинели сдирающий со всех плеч, не разбирая чина и звания, всякие шинели: на кошках, на бобрах, на вате, енотовые, лисьи, медвежьи шубы — словом, всякого рода меха и
кожи, какие только придумали люди
для прикрытия собственной.
Это было несколько обидно
для его самолюбия; но, к счастью, кадет оказался презабавным малым: он очень ловко (так что никто и не заметил) стащил с вазы апельсин, вырезал на нем глаза, вытянул из
кожи нос, разрезал рот и стал апельсин слегка подавливать; тот при этом точь-в-точь представил лицо человека, которого тошнит.
И действительно, минут через десять Горехвастов был уже спокоен: кровь, которая прилила было к голове, опять получила естественное обращение, и минутное раздражение совершенно исчезло. Вообще он не выдерживал своей игры, потому что играл как-то не внутренностями, а
кожей; но
для райка это был бы актер неоцененный.
— Гаршнеп вдвое меньше бекаса; складом, носом, ногами и пестрым брюшком совершенно сходен с дупелем, а перьями — и с бекасом и с дупелем; только пестрины у него на спине несколько темнее и красноватее, имеют сизо-зеленоватый, как будто металлический отлив;
кожа на шее толста и мясиста, очевидно
для того, чтоб могли расти из нее длинные перышки и косички.
Время любви прошло, распухшая
кожа на шее косачей опадает, брови прячутся, перья лезут… пора им в глухие, крепкие места, в лесные овраги; скоро придет время линять, то есть переменять старые перья на новые: время если не болезни, то слабости
для всякой птицы.
Крепкая
кожа и отлично мягкое сало сурков, которые бывают до невероятности жирны к осени, весьма пригодны
для домашнего обихода.
Все это еще не в такой степени губительно, как выварка поташа и сиденье, или сидка, дегтя:
для поташа пережигают в золу преимущественно ильму, липу и вяз, не щадя, впрочем, и других древесных пород, а
для дегтя снимают бересту, то есть верхнюю
кожу березы.
Выдумывают новые и новые предлоги
для новой выпивки. Кто-то на днях купил сапоги, ужасные рыбачьи сапоги из конской
кожи, весом по полпуду каждый и длиною до бедер. Как же не вспрыснуть и не обмочить такую обновку? И опять появляется на сцену синее эмалированное ведро, и опять поют песни, похожие на рев зимнего урагана в открытом море.
Для них это была привычная и легкая работа; притом у каждого на запасе были кожаные вачеги, [Вачеги — рукавицы, подшитые
кожей.
Бьют они его
для получения
кожи, мясо обычно бросают, потому что оно чем-то пахнет.
Жир нерпы идет в пищу. Мясо орочи едят только в том случае, если нет другого. Орочи употребляют
кожи на торбаза, шаманские юбки, чехлы
для ружей и пр.
Кожа потемнела против прежнего, но все еще была
для ее лет замечательно бела.
— То-то веселый пришел! Ну, отдохни, братец! Большое ты
для себя изнурение видишь — не грех и об телесах подумать. Смотри, как похудел: кости да
кожа… Яришься, любезный, чересчур!
— Шабаш — в просторечии — окончание работы, свободное от работы время.] нас вызывали
для этого, поочередно, из острога в кордегардию (невыбрившийся уже сам отвечал за себя), и там цирюльники из батальонов мылили холодным мылом наши головы и безжалостно скребли их тупейшими бритвами, так что у меня даже и теперь мороз проходит по
коже при воспоминании об этой пытке.
Хозяева утверждали, что такой кумыс менее вкусен и менее полезен; но больная чувствовала непреодолимее отвращение от мешка из сырой лошадиной
кожи, и целебное питье готовилось
для нее самым опрятным образом.
Подарки эти состояли из белья, мыла, табаку, махорки, сахару, папирос, антисептических пакетов, книг
для солдат, пожертвованных «обществом грамотности», макарон, табаку в кисетах, кожаного сапожного товару и инструментов
для сапожного ремесла, подошв и кусков
кожи для заплаток.
Вещи эти следующие: сапоги самых больших размеров, тёплые портянки, валенки, хотя бы не обшитые
кожей, кожаные подошвы и лоскуты
кожи для починки, сапожный товар и инструменты, полушубки, фуфайки, штаны стёганые на вате в верхней их части (
для верховых), шерстяные перчатки, варежки, папахи, препараты против обмерзания; свиное сало, коллодиум в малых коробках.
Что высокопоставленная помпадурша отличается большею нежностью и белизною
кожи и вообще смотрит как-то сытее, нежели помпадурша из низкого звания, — это было
для него ясно.
Гольцы по мягкости своей
кожи служат лакомою насадкой
для всех хищных рыб, но и
для человека они составляют самую вкусную пищу; уха из одних гольцов, осторожно вычищенных, то есть не раздавя в пузырьках желчи, так жирна и вкусна, что едва ли уступит ухе из налимов; жареные и маринованные гольцы превосходны.
«Язвы» щеголяли напропалую в новых кумачных сарафанах и с новыми синяками по всему телу, точно последним путем им выделывали
кожу для какого-то особенного употребления.
— Вот кстати, — сказал полковник, — я вам дам поручение принять от поставщика черные
кожи для крышек на потники. Вы получите от меня формальное поручение и подорожную по казенной надобности.
Сзади каждой партии едет в накладушке [Телега с кожаным или рогожным верхом.] степенный откормленный приказчик. За ним двигается воз, нагруженный разного рода одеждой
для партии: тут и озямы, [Халат из желтого сукна.] и однорядки, рубахи, сапоги, бродки [Род обуви из желтой
кожи.] и прочее.
Он вышел из избы во двор, подполз под дом, распугав бывших там птиц, и вырыв довольно глубокую яму около кирпичного низа печи, завернул шкатулку, на которую положил ключ в кусок
кожи, купленной им
для бродней, зарыл ее, притоптал землею и даже набросал на этом месте валявшиеся в подполье кирпичи.
Уцепясь за него крючьями своих пальцев, вплелся туда ж, как нарочно
для контраста, живой скелет, обтянутый
кожею, опушенный на голове и подбородке тощими отрывками седых волос, окутанный в шубу.
Клячи в первых рядах, на подбор взятые с той конной, где ценят их только по
коже, очень годные
для анатомического театра, едва передвигают ноги.